Глухой осенью 1820 года, когда туман заволакивает губернские уездные города, как саван, а дождь стучит в окна казенных домов монотонной похоронной дробью, по дорогам Российской империи катит бричка, запряжённая тройкой тощих, но упрямых лошадей. В ней сидит человек, чьё имя ещё не успело обрасти легендами, но чья судьба уже пахнет порохом и подлостью. Павел Иванович Чичиков не герой, не злодей, а нечто среднее, как серый фрак, в который он облачён, как будничная скука губернских обедов, где остроты тонут в вине, а сплетни в табачном дыме. Он приехал не завоёвывать, не разорять, а скупать. Не золото, не земли мёртвые души. Тех, кто числится в ревизских сказках, но давно истлел в безвестных могилах. Ибо, как гласит губернская мудрость, в России всё можно купить, кроме совести её здесь давно не носят.
Первая серия первого сезона Мёртвых душ это не просто завязка интриги, это пролог к спектаклю, где каждый персонаж марионетка собственных пороков. Губернатор, похожий на разбухшую от жадности тыкву, полицмейстер, чьи усы шевелятся от предвкушения взятки, и помещики, чьи усадьбы это кладбища живых иллюзий. Чичиков же как червь, проникший в гнилое яблоко: он не разрушает, он лишь выбирает, какие гнилые места вырезать, чтобы продать их как свежие. Его визиты к Манилову, Коробочке, Ноздрёву это не деловые переговоры, а театральные сцены, где один играет роль простака, другой скряги, третий пьяного разгульщика. Но за масками скрывается одна правда: все они мёртвые души, только Чичиков об этом знает.
Зритель, наблюдающий за этой пьесой, словно заглядывает в замочную скважину губернского быта, где паутина лжи плетется так густо, что иной раз не отличишь, где кончается правда и начинается враньё. Серия за серией Мёртвые души будут разворачивать перед нами панораму человеческой пошлости, где каждый персонаж это зеркало, отражающее ту или иную грань русского национального характера. Но в первой серии всё только начинается: Чичиков ещё не нажил врагов, губерния ещё не поняла, что её обманули, а мёртвые души всего лишь товар, который можно сбыть с рук.
И вот он, первый визит усадьба Манилова, где всё дышит фальшью и томной сентиментальностью. Хозяин дома, похожий на манекен из воскресной лавки, встречает гостя с таким радушием, словно тот долгожданный наследник. Чай пьётся с такой неторопливостью, что кажется, время здесь остановилось, а разговоры текут, как сироп, липкие и приторные. Чичиков же, не теряя ни секунды, осторожно подводит Манилова к мысли о продаже душ, и тот, не понимая подвоха, соглашается, словно отдаёт старые сапоги. Это ли не ирония судьбы Мёртвые души оживают в руках Чичикова, а живые умирают от скуки.
Так начинается великая афера, которая растянется на многие версты губернских дорог и многие страницы русской литературы. Мёртвые души это не просто экранизация классики, это зеркало, в котором отражается наша вечная тяга к наживе, наш страх перед пустотой и наше нежелание признать, что даже в самой гнилой душе может таиться искра жизни. Первая серия лишь первый шаг в этом танце обмана, где каждый персонаж, сам того не ведая, танцует на краю собственной бездны. И когда в финале серии Чичиков остаётся один в своей бричке, глядя на уходящие вдаль губернские огоньки, становится понятно: эта игра только началась. А мёртвые души они ещё не знают, что скоро их продадут.
2020 Мертвые души. Все права защищены.